Знай свой край Православана Харківщина, №2 (115) февраль 2012  
 
Знай свой крайОт редакции. Этот правдивый, простой, без литературной окраски рассказ Анны Власовны Онацкой напомнит читателям старшего поколения об их молодости и тех трудах и испытаниях какие им пришлось пережить. Молодым же будет полезно поучиться у старшего поколения проходить нынешние трудности житейского моря во имя славы Божией и спасение личной души.

Батюшке в тюрьму: «От Власа баса»
Почти семьдесят лет село Станичное Ново‑Водолажского района жило без своего храма. Слава Богу, вот уже 12‑й год в новом храме снова совершаются Богослужения.
Село Станичное издавна было центром для прилегающих к нему хуторов и селений. Была почта, магазины, больница с родильным отделением. И был храм с большой церковно-приходской школой.
В начале тридцатых годов сожгли храм при богоборческой власти, и никто с вышестоящих властей не приезжал это делать, а свои это сделали, на праздник «Введения». И до сих пор, где стояла хата поджигателя, пустует земля. А его самого, после поджога храма, так скрючило, что долго не мог умереть и его отец на возку (такая тачка) кругом села возил, к каждой хате подвозил и он просил прощение. И только после этого Господь даровал ему смерть. Ну а священника отца Киприана забрали в тюрьму, ведь на втором этаже храма хранились колхозные семечки. Он так и не вернулся.
Моему отцу Власию посчастливилось передать батюшке бублик с мизерной запиской в средине бублика «от Власа баса» в тюрьму, которая находилась в Харькове между Южным вокзалом и колхозным рынком.
Молились ночью по хатах
Батюшка Киприан благословил не оставлять службу Божию и написал порядок служения, что мой папа и делал. Затем с немецкого плена пришел батюшка отец Павел, и началась уже настоящая Божественная Литургия, которую совершал по ночам у хатах благочестивых селян, прячась от богоборцев и от плохих соседей тоже таились. Дозор следил за такими и если что, сразу сообщали, и мы в рассыпную покидали тот дом, конечно и священника пряча. Шли по бездорожью в другую хату на Литургию. И это все по ночам происходило. А ведь когда солнце сойдет, людям надо было быть на колхозной работе. А спать когда? Только теперь понимаешь, как им было трудно, ведь место богослужения менялось всегда, чтоб не привлекать внимание соседей и властей. Чаще служилось в хатах р. Б. Евдокии. То у Ивана (Бильдий), то еще дальше, то Сильвестра, то у Домны, то на Дегтярке.
Днем батюшке о. Павлу приходилось прятаться и у нас на печи, а сосед-старичок все заходил к нам и выспрашивал, кто к вам пришел? Да никого у нас нет — отвечали мы — посмотрите, у нас и в хате-то никого нет. Постоянно вынюхивал Егор, хотя Господь ему и хату сохранил, ведь наше село Евдокимовка сильно пострадало в войну, много домов было сожжено немцами…
Наших жителей немцы выгнали из хат и гнали нас вперед себя, ведь фронт был близко уже, а хаты наши подожгли. И в этой метушне появился наш танк и танкист сказал, что наши километров 4 отсюда, прячьтесь люди в бурьяны (а их было много, они были высокие, это между Прихнивкой и Винниками). В рассыпную кинулись люди и залегли в бурьянах. И так дождались освобождения. Настала пора восстановления своего хозяйства и колхозного. Молились сами и ждали своих отцов, мужей с фронта.
Пережили войну, пережили и голод
1947 год голодовка началась, спорыш-траву варили и т. д. Господь помог, пережили. Отец с матерью на крышах поездов ездили на Брянщину менять или просить продукты. У матери одно платье осталось, которое она одевала по воскресеньям и праздникам, да рабочий наряд и все.
Ночью слышу, бабушка говорит моей маме «Марьяна положи меня на пол, умирать буду». Мать позвала соседку Матрону, и вместе положили ее на пол, на простынку. Бабушка попросила прощения и предала Богу душу. Хоронили в огороде без гроба (не с чего было делать). Помост дядя Моисей сделал из тонких бревен, опустили в яму, а чтобы земля на нее не падала, в яме были сделаны выступы по бокам и на них положили тонкие бревна, затем землей. Крест отец мой сделал позже, после голодовки. Но молиться не прекращали.
Вскоре почил в Бозе и отец Павел, наш батюшка. Снова мой папа Власий начал служить мирским чином дома. Бывало, сядут вечером, после вечерних молитв, мой папа Власий и дядя Маркиян и все поют псалмы, все о Боге говорят, рассказывают что услышали. Письма приходили от неизвестных людей, сообщали о разных Божиих чудесах. И о Зоином (в г. Куйбышев) стоянии кто-то из благочестивых людей прислал нам письмо.
Помню, в Великий Четверг мой отец с матерью завесили окна одеялами в хате, зажгли лампадку. В руках мы держали зажженные свечи, а женщины одна за другой наполнили нашу хату тоже со свечами, и начал отец читать Евангелие о Страстях Господних. Закончив чтение, люди понесли огоньки в свои хаты. Была ночь, и никого не видно было, а утром, когда отец пришел на колхозный двор на работу, то директор школы Дмитрий Иванович начал грозить моему отцу говоря «Ну что, Влас, страсти справляешь, смотри у меня».
Хоронили умершую от водяной болезни р. Б. Серафиму. Она была служащей и на похорон пришло много интеллигенции, учителей и т. д., полный двор людей был. Открыты были окна и двери в хате. Это было Великим постом. И вот старый церковный хор запел «Душе моя, душе моя востани, что спиши конец приближается…». Все умолкли, слушая это пение трехразовое. Каждое слово, выговаривая, пели так, что волос на голове поднимался. Кажется, после этих слов внутри все переворачивается. Они прослушали, но не вняли, наверное, ничего, потому как в школе так и в селе продолжалось гонение против Бога.
А дождь все же пошел
Засуха была и в начале пятидесятых годов. И чтоб пошел дождь, люди решили молебен отправить. Привезли священника о. Василия с Новой Водолаги (это сельсовет разрешил, потому что батюшка без разрешения властей не смел посещать приход). На Прихнивце отслужили молебен на дороге, возле поля. Пел старый церковный хор. Пел и Лев с Дегтярки и мой отец Власий — бас, такого сейчас я не слышу нигде. Вот уже была служба хорошая. Затем пообедали ну и по домам пошли, а священника повезли в Новую Водолагу. А оно нет, встретили сельсоветчики и арестовали батюшку, и сутки продержали в каморе. Ну, кто это делал: Москва или Киев, Берия или Сталин? Свои делали, местные, потому что вся сельская власть была из местных. А дождь все же пошел. Даже поминки умерших (там девятины-сороковины-год) совершали люди дома вечером втайне, но чтоб успеть до 12 часов ночи помянуть и покушать.
Заплаканная, но не покоренная
Учили нас родители хорошо. Строгому уважению и к старшим и к младшим. Конечно, книг мало осталось, только Библия, часослов да житие святых за февраль месяц. Нас, детей, родители учили по памяти, да и переписывали от руки молитвы, псалмы и т. д. Дадут нам часослов, а он на церковно-славянском языке, но я «Отче наш» знала и по этой молитве, вернее буквы из молитвы применяла для изучения чтения часослова.
В третьем классе всех школьников принимали в пионеры. И на мою шею накинули красный галстук — но чужой, не мой. Я и не разобрала сразу, что они с нами делают. Галстук на шею накинули, но не завязывали и через несколько минут сняли. Я иду домой и плачу, думаю, что я уже пионерка, но я же этого и не хотела. Рассказала родителям я заплаканная, но не покоренная. Больше галстук я не одевала, хотя как ни старались учителя и мои одноклассники, так и окончила школу без галстука и без комсомола. Слава Тебе, Милосердный Господи!
«а это та, что венчалась…»
Засватали меня, а на следующий день смотрю, отец мой сидит и у него слезы льются. Что такое? Почему? — спрашиваю. «Да как же, ведь ты третья моя дочь выходишь замуж, и никто не венчается». А это были времена хрущевщины. Гонения на Церковь возобновились. Но нашим колхозом руководил умнейший человек, хотя из коммунистов Путивльского завода г. Санкт-Петербурга двадцати пяти тысячник. Я ему рассказала и он дал колхозную машину и в Новой Водолаге венчались. Хотя была демонстрация учителей нашей школы с требованием не давать машину. Так еще одно прозвище мне дали « а это та, что венчалась…». Жила далеко на Крайнем Севере. Однажды приехали с семьей к родителям в отпуск. В это время отец на коленях молился Богу. Внучечка обнимает дедушку, а он не реагирует. Отошла она от него расстроенная — мой дедушка не рад моему приезду… Но закончив молиться, отец очень радостно и нежно обнимал и внучку и нас.
Вечная память им и Царство Небесное мужественным молитвенникам с. Станичного — Льву, Власию, Иоанну, Сильвестру, Маркияну, Иоанну, Мариамне, Варваре, Домне, Евдокии, Ларисе, Наталии, Евгении, Иллариону, Варваре, Варваре и всем-всем, чьих имен я уже не помню.
р. Б. Анна Власовна Онацкая
20.01.2012 г., г. Харьков

P. S. Справка
Село Станичное и прилегающие к нему села: Евдокимовка, Цяцькивка, Дмитровка, Прихнивка, Дегтярка, Коваливка, Белоусовка, Ляшивка, Гавриловка, Москальцивка, Сыниговка, Лихове, Дерегивка, Пигиевка, Вынники, Гавриловка, Караванивка, Лобивка, Пивнивка, Онаикивка, Демочкивка. Это приход был такой раньше.
 
 
 
Другие новости по теме:

  • ЧУДО МАТЕРИНСКОЙ МОЛИТВЫ
  • Священник остановил проповедью церковных воров
  • ИЗ ДУХОВНОГО НАСЛЕДИЯ
  • Белый голубь
  • Воспоминания духовных чад




  •  
      Просмотрено: 1343 раз Просмотров: 1343 автор: and 7 марта 2012 Напечатать Комментарии (0)  
    Warning: Unknown: write failed: Disk quota exceeded (122) in Unknown on line 0 Warning: Unknown: Failed to write session data (files). Please verify that the current setting of session.save_path is correct (/tmp) in Unknown on line 0